Адвокат Станислав Маркелов и журналистка Анастасии Бабурова убиты

Свидетель убийства Маркелова и Бабуровой опознал Тихонова как убийцу

komitetmarkelov — Tue, 22 Feb 2011 16:43:16 +0000

Свидетель убийства адвоката Станислава Маркелова и журналистки Анастасии Бабуровой опознал в суде обвиняемого в совершении этого преступления Никиту Тихонова как человека, которого он видел на месте убийства. «Человек, который сейчас сидит на скамье подсудимых, и человек, которого я видел 19 января 2009 года – одно и то же лицо», – заявил один из свидетелей преступления. Как сообщает из зала Мосгорсуда корреспондент Граней.Ру, во вторник на процессе по делу Тихонова и его предполагаемой сообщницы Евгении Хасис, начался допрос свидетелей убийства – мужчины и женщины. Они попросили суд рассмотреть их показания в их отсутствие из-за угроз в их адрес. Судья постановил вести допрос свидетелей без визуального контакта с остальными участниками процесса.

Во вторник суд выслушал показания первого свидетеля, при этом присутствующим в зале суда был слышен лишь его искаженный голос. Мужчина рассказал, что 19 января 2009 года он и его знакомая шли по Пречистенке к метро «Кропоткинская». Услышав хлопки, они обернулись и увидели мужчину с пистолетом, который быстрым шагом направлялся к метро. «Он прикрывал лицо шарфом, но он сполз, и я увидел его лицо», – сообщил суду свидетель. По его словам, второй раз он увидел его в ноябре 2009 года на опознании.

Рассмотрение дела присяжными заседателями началось в Мосгорсуде накануне. Обвиняемые свою вину в совершении преступления не признали. Тихонов заявил суду, что Маркелова он не знал и никогда не видел, а впервые увидел на фотографии уже после его гибели. Обвиняемый заявил, что не испытывал неприязни к Маркелову, а испытывал ее только к следствию и оперативным сотрудникам правоохранительных органов.

Прокурор огласил большой перечень изъятой во время обыска в квартире Тихонова националистической литературы и оружия.»Я торговал оружием, потому что не хотел воровать», – рассказал Тихонов, утверждая, что, находясь в розыске по делу об убийстве антифашиста Александра Рюхина, не мог зарабатывать себе на жизнь законным способом. По его словам, поддельные документы он купил одной из фирм, нелегально оформляющих регистрацию иностранцам. Тихонов отказался называть своих поставщиков и покупателей оружия, так как «они не сделали ему ничего плохого». Обвиняемый заявил, что браунинг, из которого были убиты Бабурова и Маркелов, попал к нему за несколько дней до ареста якобы для ремонта. На 19 января 2009 года у Тихонова нет алиби – он заявил, что не помнит, в каком был городе.

Адвокат родителей погибшей Анастасии Бабуровой Владимир Жеребенков рассказал журналистам, что следствие поработало очень хорошо и собран большой объем доказательств. По разным оценкам адвокатов, рассмотрение дела может занять от двух до пяти месяцев.

Маркелов и Бабурова были убиты на Пречистенке днем 19 января 2009 года. Адвокат, известный своим участием в громких судебных процессах, занимался делами, связанными с военными преступлениями, а также правозащитной и экологической тематикой. Тихонова следствие обвиняет в убийстве и незаконном хранении оружия, ему грозит наказание вплоть до пожизненного лишения свободы. Хасис предъявлено обвинение в соучастии в убийстве. По версии следствия, убийство Маркелова обвиняемые совершили в связи с активным участием Маркелова в антифашистском движении и осуществлением им профессиональной деятельности по защите лиц, придерживающихся антифашистской идеологии. Следствие считает, что Бабурова была застрелена как очевидец убийства Маркелова.

http://www.grani.ru/Events/Crime/m.186476.html

К Маркелову подобрали мотив

komitetmarkelov — Thu, 25 Feb 2010 10:26:31 +0000

Следствие определилось с мотивом убийства адвоката Станислава Маркелова. Как стало известно «Газете.Ru», главному фигуранту дела Никите Тихонову предъявлено обвинение в «убийстве по мотивам политической и идеологической вражды». Сам обвиняемый просит объединить расследование с делом об убийстве антифашиста Александра Рюхина, главным фигурантом которого Тихонов стал в 2006 году.

В среду главному фигуранту по делу об убийстве адвоката Станислава Маркелова и журналистки «Новой газеты» Анастасии Бабуровой было предъявлено обвинение в новой редакции. Как сообщил «Газете.Ru» источник, близкий к расследованию, теперь Никите Тихонову инкриминируется уже не ч. 2 ст. 105 (убийство двух и более лиц), а пункт «л» части второй той же статьи — «убийство двух и более лиц по мотивам политической и идеологической вражды».

Таким образом, следствие подтвердило неофициальную версию о том, что националист Никита Тихонов убил Маркелова и Бабурову за их антифашистские убеждения, а не просто из-за личной неприязни, как утверждалось ранее.

Впрочем, появление мотива в обвинительном заключении Тихонова никак не усугубит его участь, считает эксперт центра «Сова» Галина Кожевникова. «Убийство двух и более лиц изначально предусматривает от восьми лет до пожизненного лишения свободы, а прописать мотив — это уже техника», — сказала она «Газете.Ru». По ее мнению, с мотивом следователи определились, завершив обыски у Тихонова: «Наверняка в его компьютере нашли много чего интересного, допросили его «правых» соратников, разобрались, переквалифицировали». Доказать идеологический подтекст убийства, считает Кожевникова, в суде гособвинителям будет нетрудно: «Тихонов весь в соответствующих татуировках, а в ультраправом поле вращался долго и давно, журнал «Русский образ», в который он писал, тоже понятно, какой направленности».

Кроме того, обвиняемый сам попросил объединить дело об убийстве Маркелова и Бабуровой с расследованием убийства антифашиста Александра Рюхина.

Об этом «Газете.Ru» рассказал друг Тихонова, координатор организации «Русский вердикт» Алексей Барановский.

С 2006 года Тихонов находился в розыске по подозрению в убийстве Рюхина. В рамках уголовного дела были задержаны и осуждены три человека — члены «Славянского союза» Василий Реутский и Андрей Анциферов, а также функционер «Формата 18» Александр Шитов. Правда, согласно версии следствия, они только избивали Рюхина, а непосредственные убийцы — Никита Тихонов, Александр Паринов и третий, неустановленный участник преступления — так и не были пойманы. Их объявили в розыск во многом благодаря Маркелову, представлявшему в суде интересы семьи Рюхина.

Ранее предполагалось, что убийство адвоката — месть Тихонова за несколько лет, проведенных из-за него в бегах по поддельным документам. Тихонов до сих пор своей вины не признает и показаний ни по одному из дел не дает, но добивается их объединения, чтобы «следователи получили бы в итоге один большой позор», говорит координатор «Русского образа». «Никиту спрашивали о деле Рюхина только один раз, да и то журналисты, когда ему продлевали арест. О полноценном допросе я даже не слышал. Доказательств ни по одному из дел у следствия нет, они оба разваливаются», — считает Барановский.

Следователи в просьбе Тихонову отказали. В Следственном управлении СКП РФ по Москве «Газете.Ru» подтвердили, что Тихонов обращался к следователю с ходатайством об объединении дел, но причины своего отказа объяснять не стали.

По мнению знакомого с ходом расследования брата убитого адвоката Михаила Маркелова, Тихонов хотел «затянуть время». Доказательств вины Тихонова по делу Рюхина у следователей мало, а само дело долго было «висяком». При их объединении суд по делу адвоката пришлось бы отложить на неопределенный срок. «Им невыгодно, чтобы суд по Стасу состоялся как можно скорее, а по моим данным, дело туда передадут уже весной», — сказал он «Газете.Ru».
По оценкам Маркелова, расследование убийства его брата в отличие от дела Рюхина «проведено отлично». «С доказательствами по делу об убийстве Стаса у следователей все хорошо. Следствие отлично работает», — считает он.

Со дня убийства Маркелова и Бабуровой 19 января 2009 года на Пречистенке прошло больше года. Тихонова и его гражданскую жену и предполагаемую сообщницу Евгению Хасис оперативники задержали в ноябре прошлого года. По версии следствия, Хасис вела слежку за адвокатом и журналисткой, а Тихонов стрелял в них. Однако на первых допросах националист взял всю вину на себя, заявив следователям, что выследил и убил Маркелова и Бабурову в одиночку. Правда, позднее Тихонов отказался от предыдущих показаний, сказав, что дал их под угрозами расправы над своей подругой, и с тех пор на вопросы следователей больше не отвечал. На прошлой неделе его перевели из СИЗО «Лефортово» в «Матросскую Тишину», где, как утверждали соратники обвиняемого, из него выбивали показания. «Сейчас Никита на больничном, он побывал в настоящей пресс-хате. Теперь от него требуют показаний на Женю Хасис. В общем, давить на ребят начали все сильнее, потому что доказательства у следствия нулевые», — говорит Барановский из «Русского вердикта».

«Все это полная глупость. У Хасис нашли ствол. Дело следствия — доказать, что он принадлежал Тихонову и из него был убит мой брат», — считает брат Маркелова. По его мнению, заявления Барановского о попытке давления на обвиняемых — попытка придать их делу политическую окраску.

«Националисты хотят, чтобы по окончании суда у Тихонова на голове красовался лавровый венок победителя, — говорит Маркелов, — а пока надевают ему на голову терновый, чтобы сделать из него великомученика и политзека».

http://www.gazeta.ru/social/2010/02/24/3329222.shtml

В Москве пройдет пикет в защиту антифашиста Юрия Мишуткина

komitetmarkelov — Sat, 06 Feb 2010 09:56:04 +0000

7 февраля Комитет 19 января проведет пикет в поддержку владивостокского антифашиста Юрия Мишуткина. Комитет требует полного оправдания активиста, обвиняемого в превышении необходимой самообороны. На условный приговор в отношении Юрия потерпевшие подали кассационную жалобу, 9 февраля состоится судебное заседание по ее рассмотрению. Нападения на антифашистов стали обычной практикой во многих городах России, не является исключением и Владивосток. Пикет состоится 7 февраля, в воскресенье, в 14-00, около выхода из метро «Чистые пруды», у памятника Грибоедову.

Рисковать жизнью за активную антифашистскую позицию Юрию пришлось больше года назад. 22 ноября 2008 года по дороге с работы домой он подвергся нападению ультраправых. Оно проходило по привычной для неонацистов схеме. Двое молодых людей выследили активиста и напали. У Юрия был нож. Увернувшись от ударов, он сумел дать им отпор.

В ходе стычки неонацисты получили ранения. Первый нападавший был ранен в руку. Обратившись в бегство, он спрыгнул с парапета и сломал обе ноги. Второму повезло меньше: он был ранен в область сердца. Рана оказалась смертельной – через полчаса нападавший умер от потери крови.

Первоначально против Юрия возбудили уголовное дело по ст.105 (преднамеренное убийство). Известно, как именно следствие старается «повлиять» на подозреваемых по «особо тяжким» статьям. Как правило, результатом такого давления становится признательные показания.

Нет сомнения, что в случае хотя бы тени вины со стороны Мишуткина на суде он получил бы «по полной программе». Однако доказательства – прежде всего, видеозапись, на которой видно, что нападающие первыми начинают наносить удары, – вынудили следствие остановиться на ст. 108 (убийство при превышении необходимой самообороны).

В октябре 2009-го Юрия признали виновным по ст. 108 ч.1 (убийство при превышении самообороны) и приговорили к 1 году условно с испытательным сроком 2 года.

Конечно, нельзя признать приговор полностью справедливым. Однако, принимая во внимание реалии отечественного правосудия, сторона защиты посчитала этот приговор приемлемым. Однако сторона обвинения под давлением ультраправых обжаловала приговор. Теперь нацисты угрожают Юрию и его семье, а обвинение требует тюремного заключения.

Нужно заметить, что это нападение со стороны наци было не единственным в жизни Мишуткина. До сих пор не начато рассмотрение в суде дела о нападении националистов на экологический лагерь под Ангарском (Иркутская область), случившемся в 2007 году. Тогда погиб Илья Бородаенко, один из товарищей Мишуткина, а сам Юрий провел более двух месяцев в больнице.

Комитет 19 января заявляет: «Защита от подонков – право каждого. Сегодня правоохранительные органы не способны предупредить насилие на улицах. Любой приговор, кроме оправдательного, вынесенный Юрию Мишуткину, будет означать, что у нас нет права на самооборону».

Дополнительная информация: 8-926-679-77-36

www.ikd.ru/node/12412

Арестованы обвиняемые в убийстве Маркелова

komitetmarkelov — Thu, 05 Nov 2009 22:33:50 +0000

Басманный суд Москвы санкционировал арест Никиты Тихонова и Евгении Хасис, проходящих в качестве главных подозреваемых по делу об убийстве адвоката Станислава Маркелова и журналистки Анастасии Бабуровой.

Таким образом, суд удовлетворил ходатайство Следственного комитета при прокуратуре РФ о заключении под стражу обвиняемых по статье «убийство двух и более лиц, совершенное организованной группой», сообщила судья Наталья Мушникова.

По ее словам, при избрании меры пресечения для обвиняемых суд исходил из того, что 29-летний Тихонов и 24-летняя Хасис, находясь на свободе, могут скрыться, угрожать свидетелям или иным образом воспрепятствовать процессу восстановления истины.

Согласно сведениям российских СМИ, Тихонов и Хасис, которых подозревают в двойном убийстве, являются бывшими членами запрещенной националистической организации ультраправого толка «Русское национальное единство» (РНЕ).

Между тем, пресс-секретарь Мосгорсуда Анна Усачева, в четверг подтвердившая факт задержания обвиняемых в убийстве адвоката Станислава Маркелова и журналистки Анастасии Бабуровой, не упоминала о том, были ли задержанные членами РНЕ.

Как пишет «Коммерсант», по предварительным данным, непосредственно перед убийством девушка следила за Маркеловым и сопровождавшей его внештатной сотрудницей «Новой газеты» Анастасией Бабуровой, сообщая об их перемещениях своему напарнику. «Молодой же человек стрелял в адвоката и журналистку», – отмечает издание.

Источники утверждают, что мотивом убийства стала месть Маркелову за то, что тот постоянно отстаивал в судах интересы потерпевших от действий националистов.

«Изобличающие материалы»

О раскрытии дела об убийстве Маркелова и Бабуровой на встрече с российским президентом Дмитрием Медведевым сообщил глава ФСБ Александр Бортников.

По его словам, обвиняемый дал признательные показания в совершении преступления.

Директор ФСБ заявил, что сотрудникам ведомства удалось выйти на одну из группировок, причастных к убийству адвоката и журналистки.

«Получены изобличающие материалы в отношении лиц, которые принимали участие в преступлении, первичная доказательная база, а также конкретная информация, которая является признательной со стороны лица, совершившего убийство».

Кроме того, Бортников сообщил о раскрытии еще одного убийства, предположительно совершенного той же группировкой в сентябре «на почве национальной вражды», и добавил, что у них было изъято большое количество огнестрельного оружия.

«Рано делать выводы»

В редакции «Новой газеты», где внимательно следят за расследованием убийства адвоката и журналистки, пока не торопятся делать выводы о поимке преступников. «Я бы поостерегся говорить о полном раскрытии этого убийства», – заявил Интерфаксу шеф-редактор издания Сергей Соколов.

Я хотел бы верить, что будут приведены убедительные доказательства вины [задержанных]. До сих пор мы видели небрежную работу следственных органов по подобным резонансным преступлениям

Лев Пономарев,
глава движения «За права человека»

Он объяснил свою неуверенность, во-первых, тем, что для подтверждения причастности задержанных они должны пройти следственные мероприятия. «Кроме того, – сказал Соколов, – если вспомнить различные громкие убийства, то зачастую после заявлений об их раскрытии на практике это не подтверждалось».

Между тем, российские правозащитники выражают надежду, что следственные органы действительно добились успеха, задержав исполнителей убийства.

«Я хотел бы верить, что будут приведены убедительные доказательства их вины. До сих пор мы видели небрежную работу следственных органов по подобным резонансным преступлениям. Достаточно вспомнить дело Анны Политковской», – заявил глава движения «За права человека» Лев Пономарев.

Глава Московской Хельсинкской группы Людмила Алексеева сказала Интерфаксу, что пока скептически относится к данным о поимке убийц Маркелова и Бабуровой. «Хотелось бы верить, что убийство раскрыто. Но давайте подождем. Посмотрим, насколько это все будет убедительно», – говорит Алексеева.

Она также напоминает, что в прошлом правоохранительные органы рапортовали о раскрытии убийства журналистки Анны Политковской, однако впоследствии эти данные не подтверждались.

Впрочем, Алексеева не исключает, что к расстрелу адвоката и журналистки могли быть причастны националисты. «Не исключено. Он защищал антифашистов тоже», – сказала она.

Баркашов опровергает

Тем временем адвокат бывшего лидера запрещенной РНЕ Александра Баркашова заявил в интервью Интерфаксу, что члены этой организации не были причастны к убийству Маркелова и Бабуровой.

Хотелось бы верить, что убийство раскрыто. Но давайте подождем. Посмотрим, насколько это все будет убедительно

Людмила Алексеева, Московская Хельсинская группа

«Только что я говорил с Баркашовым, и он просил передать всем, что РНЕ никогда не убивало и не убивает никого, в том числе и журналистов, – передает агентство слова адвоката Баркашова Юрия Качана. – Он заявил, что пусть лучше ищут тех, кому было выгодно убивать адвоката и журналистку».

«Баркашов отметил, что тех лиц, которых называют бывшими членами организации, он даже не знает», – добавил адвокат.

В конце октября брат убитого адвоката Михаил Маркелов заявил, что ему известны имена и местонахождение организаторов убийства его брата.

В интервью bbcrussian.com Маркелов сообщил, что провел собственное расследование убийства, результаты которого полностью совпадают с выводами Следственного комитета при прокуратуре (СКП) – пока не обнародованными.

Маркелов рассказал, что для проведения расследования ему неоднократно приходилось летать в Великобританию, Бельгию и другие страны, так как убийцы «связаны с различными неформальными организациями, которые работают как на территории страны, так и на Западе».

Какие именно организации имеются в виду, Маркелов уточнить отказался.

Известный адвокат

Маркелов при этом заявил, что организаторами убийства была «группа лиц», напомнив, что по закону «под определение «группа лиц» попадают и два, и три человека – то есть все, что больше одного».

Убийство Маркелова вызвало большой резонанс и в России, и за рубежом

Возможно, непосредственными исполнителями преступления были сами заказчики, считает Михаил Маркелов.

Начиная с 1994 года, Станислав Маркелов вел целый ряд громких дел правозащитной направленности, и в его адрес неоднократно поступали угрозы.

Незадолго до убийства адвоката был условно-досрочно освобожден из тюрьмы бывший командир танкового полка Юрий Буданов, осужденный за убийство чеченской девушки Эльзы Кунгаевой, интересы семьи которой в суде представлял Маркелов.

Кроме того, Станислав Маркелов тесно сотрудничал с Анной Политковской, писавшей о нарушениях прав человека в Чечне и застреленной в Москве в октябре 2006 года. Маркелов также вел все юридические дела «Новой газеты».

Между тем, по словам Михаила Маркелова, убийство его брата «никак не относится ни к делу Буданова, ни к Кавказу».

Он выразил уверенность, что «организаторам преступления не уйти от возмездия» и в скором времени они будут арестованы.

«Не хочу быть Павлом Глобой и предсказывать, когда именно это произойдет, потому что это уже вопрос розыскных мероприятий, но это случится в ближайшем будущем», – заявил Михаил Маркелов.

http://www.bbc.co.uk/russian/russia/2009/11/091105_markelov_rne.shtml

Арестованы подозреваемые в деле Маркелова и Бабуровой

komitetmarkelov — Thu, 05 Nov 2009 22:17:03 +0000

В четверг официальный представитель СКП РФ Владимир Маркин сообщил, что Главное следственное управление при прокуратуре предъявило обвинение по делу об убийстве в январе этого года в Москве адвоката Станислава Маркелова и внештатного корреспондента издательства «Новая газета» Анастасии Бабуровой.

Обвинение предъявлено 29-летнему неработающему Никите Тихонову и 24-летней менеджеру ООО «Бух Учет Торговля» Евгении Хасис, которых задержали 3 и 4 ноября следователи СКП РФ и оперативные сотрудники ФСБ и МВД России. В четверг Басманный суд Москвы санкционировал арест Тихонова и Хасис.

В среду ряд СМИ сообщил о том, что по подозрению в убийстве Маркелова и Бабуровой задержаны двое активистов националистической организации «Русское национальное единство» (РНЕ).

Владимир Кара-Мурза: Сегодня Следственный комитет при Генеральной прокуратуре назвал имена обвиняемых в убийстве адвоката Станислава Маркелова и журналистки «Новой газеты» Анастасии Бабуровой, которые были застрелены в январе этого года в центре Москвы. Никиту Тихонову и Евгению Хасис задержали в минувшие выходные, а сегодня Басманный суд выдал санкцию на их арест. Как следует из материалов дела, радикальная группировка, в которую входили обвиняемые, планировала еще одно резонансное убийство, об этом президенту Медведеву доложил глава ФСБ Александр Бортников. В ходе встречи глава государства с удовлетворением отметил, что вся необходимая работа по раскрытию преступления проведена в короткие сроки. По данным сайта «Газета», Хасис и Тихонов, брат и сестра, входящие в националистическую группировку ОБ-88. Тихонов кроме того был в свое время был объявлен в розыск за убийство антифашиста и по некоторым данным писал речи Борису Грызлову, когда тот был главой МВД. О том, насколько правдоподобным выглядит националистический след в убийстве Станислава Маркелова и Анастасии Бабуровой, в день ареста подозреваемых мы говорим с председателем Московского антифашистского центра Евгением Прошечкиным. Подозревали ли вы националистический след еще в январе этого года, когда произошло преступление?

Евгений Прошечкин: Да, подозревал. Сотрудники вашей радиостанции выходили на меня и задавали такой вопрос: возможны ли мотивы националистического характера, фашистского, нацистского? Я еще тогда по горячим следам сказал, что это в современной России, в Москве вполне возможно.

Владимир Кара-Мурза: Какими делами занимался адвокат Станислав Маркелов в этом смысле?

Евгений Прошечкин: Тут развилка была. Думали, и не без основания, что возможно это мстят, скажем так, поклонники, а их, увы, у нас немало печально известного, ныне на свободе находящегося Буданова. Потому что убитую девушку Эльзу защищал Маркелов. И для русского националиста это что-то вроде предателей собственного народа. Хотя чеченцы, как мы знаем, граждане России. Это первая развилка, не исключалось. Но кроме того Маркелов отстаивал сторону убитого антифашиста, убитого три года назад, в 2006 году, Александр Рюхина. И по этому делу хотя не все были пойманы и привлечены к уголовной ответственности, но тем не менее, скинхеды, принимавшие участие в этом преступлении, были арестованы. И он помогал выводить на чистую воду этих граждан. Это резонансные, то, что на слуху, то, что на поверхности дела вспоминаю. Поэтому возможно, что какие-то отморозки, а может и не отморозки, сейчас не 90 годы, сейчас целая идеология, целая система, целые партии и движения говорят, что надо убивать, надо спасать Русь святую. Вполне возможно, что пошли на это преступление по таким идеологизированным мотивам, как месть за то, что он защищает антифашистов.

Владимир Кара-Мурза: Галина Кожевникова, заместитель директора информационно-аналитического центра «Сова», склонна доверять версии следствия.

Галина Кожевникова: Неонацистская версия достаточно убедительна. Потому что если мы правильно идентифицировали человека, то он проходил подозреваемым по другому убийству – по убийству Александра Рюхина. И соответственно, у него был серьезный мотив ненавидеть Станислава Маркелова как лично, поскольку Станислав был причастен и представлял интересы потерпевшей стороны в суде по Рюхину, так и из идеологических соображений. С другой стороны, всегда остается возможность того, что поймали его за предыдущие дела, а решили уже до кучи вменить и убийство Станислава. К сожалению, эту возможность тоже нельзя исключать. Но, к сожалению, нацистская версия выглядит вполне убедительной. И то, что это не зеленый, несовершеннолетний боевик, который бегает по подъездам, а вполне взрослый сформировавшийся человек уже, видимо, имевший серьезный опыт организованного насилия хорошо спланированного, это внушает доверие версии следствия.

Владимир Кара-Мурза: Как по-вашему, профессиональный уровень вот этих националистических группировок организовывать подобные преступления?

Евгений Прошечкин: Я думаю, уже в конце или в начале 2009 года позволяют. Есть сайты, на которых обучаются молодчики, как уходить от преследования, как конспирироваться, как нападать. И еще раз говорю, фашизм в современной России уже 20 лет. Нашей организации уже 21 год, Московскому антифашистскому центру, мы же не на пустом месте возникли. Та безнаказанная пропаганда все 90 годы цветочки были, сейчас мы начинаем собирать ягодки. Но я бы хотел заметить, что у меня нет стопроцентной уверенности, что эти граждане Никита Тихонов и его сестра, что они сто процентов именно причастны, убийцы именно Маркелова и Бабуровой. Потому что свалить на человека, который совершил некое преступление, до кучи еще преступление, увы, это обычная тактика, это самая обычная тактика, начиная от обычной милиции и кончая КГБ. У меня самого богатый личный опыт. Помню, в 95 году на меня было нападение, сразу говорю – уголовное чисто, никакой политики не было. А когда дело возбудили и стали расследовать, а я не видел, меня ударили сзади, но по многим признакам я понял, что вешают это дело на человека, который тоже негодяй, преступник, но не по этому делу, он не мог быть там. Просто личный опыт. Увы, кто сталкивался с этим, вам расскажет бесчисленное количество таких приемов. Надо это дело тщательно наблюдать за каждым телодвижением расследования, суда и тому подобное. И то, например, что его засекретили, и то, что обвиняемый в суде Басманном шел, закрывшись каким-то колпаком лицо, это много вызывает, честно говоря, не очень радостные мысли. Тем более, что мы знаем, как якобы Анны Политковской, супер резонансное преступление, объявили полностью раскрытым, а потом кончился конфузом. Я согласен на 90% с Кожевниковой, что вполне они могли так сделать. Но тем не менее, надо все тщательно выверять. На сто процентов, я думаю, рано еще говорить.

Владимир Кара-Мурза: Сергей Соколов, заместитель главного редактора «Новой газеты», находит возникшую версию правдоподобной.

Сергей Соколов: Учитывая то обстоятельство, что и Стас, и Настя были людьми, которые осознанно и долго боролись с нацизмом в нашем российском проявлении, мне представляется, что эта версия вполне реальная, правдоподобная, учитывая, что она была одной из самых основных фактически с самого начала следствия. И мы, проводя журналистское расследование, тоже уделяли большое внимание. Вопрос заключается в другом: а был ли в этой истории заказчик, либо это собрались группа товарищей определенных взглядов и решили врагам отомстить, либо этим людям порекомендовали это сделать, упирая на «идейные» убеждения, либо на финансовые. В этом предстоит разбираться. И говорить о том, что преступление раскрыто, пока преждевременно, потому что, кажется, что там должны быть другие фигуранты этого уголовного дела.

Полный текст программы появится на сайте РС в ближайшее время.

http://www.svobodanews.ru/content/article/1870469.html

Убийство Маркелова раскрыл брат?

komitetmarkelov — Wed, 28 Oct 2009 09:30:09 +0000

Убийцы адвоката Станислава Маркелова найдены, сообщил брат погибшего
юриста, руководитель тверского отделения партии «Справедливая Россия»
Михаил Маркелов.

- Параллельно с расследованием правоохранительных органов я проводил
свое собственное расследование. В этом мне помогали как журналисты,
так и люди, которые со мной работали в Государственной Думе четвертого
созыва, то есть мои связи, – сказал Михаил Маркелов в интервью
корреспонденту Радио Свобода. – Нельзя говорить, что оно было
независимым: я тесно сотрудничал со следствием. Выводы моего
расследования полностью совпадают с мнением тех людей, которые
проводят официальное расследование убийства моего брата.

Мне доподлинно известно – это факт – о том, кто убил моего брата. Я
знаю имена и фамилии этих людей: это круг лиц, в этом принимал участие
не только один человек. Мне известно их местонахождение. Более того,
все эти данные – обобщенные, в виде файла – хранятся не у меня в
компьютере. Были предприняты необходимые меры безопасности. Эти данные
находятся в ячейке одного из западных банков – чтобы ограничить, а
точнее, нейтрализовать доступ к этой информации заинтересованных лиц.

Заинтересованные лица в данном случае, конечно же, не следствие: там
все эти материалы есть. Эти люди имеют прямое отношение к ряду, я бы
так сказал, неформальных организаций, которые действуют как на
территории России, так и на Западе. И я уверен в том, что этим людям
сейчас уже не удастся уйти от возмездия, невозможно будет осуществить
попытку пересечения ни одной из границ.

Я уверен, что официальное следствие будет завершено – а вместе с этим
наступит и логическое завершение этого дела.

- Что конкретно вы имеете в виду под неформальными организациями?

- Я бы не стал расшифровывать: скажу лишь, что речь не об одной
организации. Любая организация у нас носит либо статус общественной,
либо правительственной, либо неформальной. Ряд организаций
пересекаются в своей деятельности, сотрудничают. Мне известно, что эти
люди состояли в определенных организациях. Наверное, нужна
окончательная доказательная база, но то, что они сотрудничали с этими
организациями – это факт.

- Например, в нападении на Станислава в 2004 году подозревали
националистические движения. Такого следа не может быть?

- Подозревали, но доказать эту версию не смогли. Единственное, о чем я
могу сегодня с уверенностью говорить – что в этом деле не надо искать
кавказский след; а именно это неоднократно пытались сделать. Не надо
искать черную кошку в темной комнате, особенно если ее там нет.
Кавказский след – наиболее приемлемая версия для журналистов,
поскольку это лежало на поверхности. Так совпало, что брата убили в
тот день, когда он проводил пресс-конференцию по делу Буданова. Но это
убийство не имеет никакого отношения ни к Буданову, ни к Чечне, ни к
другим северокавказским республикам.

- Связано ли убийство с какими-то другими делами, которыми занимался Станислав?

- Я думаю, это имеет прямое отношение к его профессиональной
деятельности. И то, что, к сожалению, рядом оказалась журналистка
Анастасия Бабурова – дело случая. Целью, мишенью был Станислав.

- Официальное следствие еще не обнародовало результаты. Почему вы
именно сейчас решили озвучить свои данные?

- У следствия есть определенная роль еще и, так сказать,
политкорректного органа. Следствие молчит, поскольку убийцы на
свободе. Более того, оно не будет завершено даже в тот момент, когда
убийцы будут арестованы. Но, по крайней мере, есть какая-то
промежуточная логическая точка. Убежден, что данная информация ни в
коей мере не сможет повредить ни следствию, ни мне лично – поскольку,
подчеркну, я уверен, что убийцы не уйдут от возмездия. Поэтому эту
информацию я и обнародую сегодня.

- Вы считаете, что информация не повредит следствию. И все-таки -
зачем ее разглашать? Как это следствию поможет?

- Вряд ли это сможет помочь наказать преступников. Преступники перед
Богом будут еще отвечать. Но такая информация не несет абсолютно
никакого вреда, поскольку есть некоторые очевидные вещи. Рано или
поздно – а скорее, рано – эта информация была бы озвучена. И не только
мной.

- По этому делу допросили многих журналистов. На прошлой неделе я была
у следователя. Меня вызвали впервые, потому что я звонила Станиславу
Юрьевичу 18 января, за день до его гибели. Исходя из общих вопросов
следствия, у меня не сложилось впечатления, что разгадка близка.

- Надо понимать работу следствия: любая информация носит как
формальный, так и неформальный характер. И даже то, что вы называете
общими вопросами, вполне может помочь следствию. Очень трудно человеку
стороннему, не знающему и не разбирающемуся в вопросах ведения
оперативно-розыскных мероприятий, сделать какие-либо выводы. Эти люди
вовсе не обязаны давать информацию тем, кого они вызывают в качестве
свидетелей. Я с самого начала был уверен в том, что следствие работает
грамотно – я видел этих людей, я их прекрасно знаю. Здесь
действительно работают профессионалы

- Вы заявляете, что знаете, кто убил Станислава. Такие заявления опасны для вас?

- На сегодняшний день приняты превентивные меры безопасности в
отношении семьи Станислава и моей семьи, а также меня лично. Даже
говорить о том, где я нахожусь, было бы неправильно. Я не опасаюсь за
свою жизнь и за жизнь своей семьи, но это необходимая мера
безопасности. И я вынужден считаться с профессионалами, которые, по
сути, выполняют возложенную на них роль охраны моей безопасности – как
гражданина Российской Федерации.

* * *
В Следственном комитете при прокуратуре по Москве, куда дозвонился
корреспондент Радио Свобода, от комментариев отказались: «Мы знаем все
эти его заявления. Мы отказываемся от любых комментариев по
Маркелову», – сообщили в пресс-службе.

«Новая газета», комментируя версию о причастности к убийству людей,
связанных с неформальными организациями как в России, так и на Западе,
отмечает: «Действительно, одна из малоизвестных боевых организаций
ультраправых взяла на себя ответственность за убийство Маркелова и
Бабуровой – в редакцию «Новой» пришло соответствующее электронное
письмо <…> Может быть – понты. Однако это придется выяснять
достаточно долго: организации неофашистов – весьма закрытые структуры.
Но разрабатываются и другие версии».

К печати готовится сборник памяти Станислава Маркелова. Недавно на
могиле Станислава Маркелова был поставлен памятник. «19 января, когда
будет годовщина, мы соберем всех, кто знал Станислава. А сейчас любой
человек, кто уважал его, кто его любил, кто близко с ним работал,
может прийти на кладбище, самостоятельно положить цветы, постоять,
отдать дань памяти моего брата», – сказал Михаил Маркелов.

http://www.svobodanews.ru/content/article/1862222.html

Молчание или смерть («Le Monde», Франция)

komitetmarkelov — Sun, 18 Oct 2009 10:20:10 +0000

В понедельник суд обязал российскую правозащитную организацию ‘Мемориал’ выплатить президенту Чечни Рамзану Кадырову 1590 евро в счет возмещения морального ущерба.

Это меньше 270 000 евро, которые изначально требовал чеченский президент – большой любитель шикарных машин и костюмов Armani. Такой вердикт – это в первую очередь вызов правозащитникам, который можно выразить одним словом: ‘Замолчите!’

Сразу после убийства 15 июля Натальи Эстемировой, представлявшей ‘Мемориал’ в Грозном, глава организации Олег Орлов обвинил Рамзана Кадырова виновным в этом убийстве, на что лидер Чечни ответил: ‘Зачем убивать женщину, которая никому не нужна? У нее не было ни чести, ни достоинства’.

В Москве, как и в Грозном, коллеги Натальи Эстемировой знали, что ей угрожали. За несколько дней до смерти ей позвонил сотрудник местной администрации и сказал, что ее дни сочтены. Молодая женщина рассказала об этом, также как рассказывала о пытках и похищениях. Но в сегодняшней России говорить о таких вещах – все равно, что подписать себе смертный приговор. Те, кто говорили об этом, поплатились жизнями: 7 октября 2006 года в Москве застрелили журналистку Анну Политковскую; 19 января 2009 в российской столице был убит адвокат Станислав Маркелов; 15 июля на кавказском шоссе расправились с Натальей Эстемировой.

Со дня гибели Анны Политковской прошло три года. У следователей есть орудие убийства, записи телефонных разговоров и видео, но ни убийца, ни заказчик не найдены. Похоже, что тем же путем пойдет и расследование убийства Натальи Эстемировой. Главному свидетелю по делу Ахмеду Гисаеву угрожали, и недавно он покинул Россию.

Убийцы не наказаны, свидетелям угрожают, но честь Рамзана Кадырова омыта. Сложно списать все это только лишь на слабость российской судебной системы. Речь идет о хорошо отлаженном механизме, где за убийства поощряют безнаказанностью. В Москве потихоньку реабилитируют Сталина, в Грозном действия силовиков становятся все более жесткими. Если вы в Москве, то путинская Россия не так уж и похожа на режим Отца народов, но на Кавказе видны все черты большого террора 1930-х годов. Хотите посмотреть?

Убийц Маркелова ищут среди националистов

komitetmarkelov — Sun, 18 Oct 2009 10:15:49 +0000

Следственный комитет при прокуратуре (СКП) РФ подозревает в причастности к убийству адвоката Станислава Маркелова и журналистки Анастасии Бабуровой лидера националистического движения «Славянский союз» Дмитрия Демушкина. Об этом сам Демушкин узнал из полученного на днях письма из Генпрокуратуры. Действительно, согласно одной из версий, убийство могли осуществить националистические группировки. Однако остаются еще не до конца проверенными и другие версии — связанные с событиями в Чечне. По данным «Росбалта», на днях в Норвегии будет допрошен Виса Кунгаев – отец Эльзы Кунгаевой, убитой полковником Юрием Будановым.

Как рассказал «Росбалту» адвокат Демушкина Дмитрий Бахарев, еще в июле сестра сообщила лидеру «Славянского союза», что в ее московской квартире идет обыск. «Мы сразу позвонили туда, вначале к телефону подошел оперативник, потом он передал трубку следователю СКП РФ, – отметил агентству Дмитрий Бахарев. – Следователь стал кричать, что он все знает, требовал чтобы Дмитрий немедленно приехал и чуть ли не написал явку с повинной в убийстве Маркелова».

По словам адвоката, сотрудник СКП РФ предложил Демушкину встретиться у здания ГУВД на Петровке, куда сам так и не пришел. Больше следователи Демушкина не беспокоили, но его адвокат написал жалобу на обыск в Генпрокуратуру, откуда на днях пришел ответ. «В документе сообщается, что следственные действия проводились на законных основаниях — в связи с тем, что Демушкин подозревается в причастности к убийству Маркелова и Бабуровой», — сообщил «Росбалту» Бахарев.

Впрочем, по мнению адвоката, сотрудникам спецслужб просто надо было обыскать квартиру, имеющую отношение к Демушкину, а в качестве предлога они использовали расследование убийства. Такого же мнения придерживается и бывший лидер националистического движения ДПНИ — Александр Белов (Поткин).

«Все знают, что Демушкин ни к каким убийствам отношения не имеет, — сообщил «Росбалту» Белов. – У меня и моих родственников тоже проводили обыски по уголовным делам, к которым я не имею никакого отношения. Таким образом спецслужбы просто пытаются оказывать на нас давление».

О том, что в деле об убийстве Маркелова и Бабуровой прослеживается националистический след говорят и сами следователи. «Версия о причастности к преступлению националистов озвучивалась СКП РФ, — рассказал «Росбалту» Рамиль Ахметгалиев — правовой аналитик Межрегиональной правозащитной Ассоциации «АГОРА», адвокат семьи Анастасии Бабуровой. – Анастасия и Станислав Маркелов занимались тематикой националистических движений и преступлений, совершенных участниками этих движений. Бабурова готовила соответствующие статьи, Станислав защищал анифашистов. Однако о появлении подозреваемых или обвиняемых семью Анастасии пока не извещали».

По словам Ахметгалиева, у семьи Бабуровой националистическая версия в качестве основной «вызывает сомнения». «Надо проверять и другие версии, – сообщил «Росбалту» адвокат. — Если в этом деле опять найдут кого-нибудь крайнего, как во многих случаях с убийствами журналистов, нас это не устроит».

А вот с отработкой других версий, прежде всего, связанных с событиями в Чечне, у следователей, похоже, дела обстоят не очень хорошо. Станислав Маркелов представлял интересы семьи Эльзы Кунгевой, убитой в Чечне полковником Юрием Будановым. Отец Эльзы Виса Кунгаев неоднократно заявлял, что Маркелову угрожали в связи с этим делом, но пока он даже не был допрошен.

«Из СКП РФ со дня убийства (адвоката застрелили 19 января 2009 года- «Росбалт») мне никто не звонил, – рассказал «Росбалту» Виса Кунгаев, проживающей сейчас в Норвегии. – Только на днях норвежские правоохранительные органы известили меня, что к ним поступил запрос из России и они хотели бы допросить меня как свидетеля. Я по-прежнему считаю, что убийство могли совершить друзья Буданова. Сейчас интересы нашей семьи представляет другой адвокат, имя которого я пока назвать не могу».

У Станислава Маркелова было и другое дело, связанное с Чечней. Незадолго до убийства он и проживавший в Вене чеченец Умар Исраилов подготовили иски в Европейский суд по правам человека, утверждая, что в Чечне действует подконтрольная официальным властям республики тюрьма, где содержатся похищенные люди, к которым применяются пытки. В результате оба они погибли в январе от рук киллеров.

По мнению Исы Ямадаева, за убийством Исраилова стоят те же люди, которые организовали нападения на двух его братьев, Героев России Руслана и Сулима Ямадаевых. Напомним, что власти ОАЭ за покушение на Сулима Ямадаева объявили в розыск депутата Госдумы от Чечни Адама Делимханова. Однако о том, насколько продвинулась данная версия убийства Маркелова, вообще ничего не слышно.

Что же касается исполнителя преступления, то оперативники уверяют, что его изображения с видеокамер получились очень размытыми, поэтому с точностью установить личность преступника очень сложно. Однако глава СКП РФ Александр Бастрыкин в июле 2009 года заявил следующее: «Каждые две недели я заслушиваю лично ход расследования этого дела. Оно идет медленнее, чем нам бы хотелось. Проблема не в том, что мы не знаем, кого ищем. Мы знаем. Найти его не можем пока. Мы знаем внешность, предмет занятий, круг общения этого человека, его идейные установки, возраст, социальное положение».

Александр Шварев

http://www.rosbalt.ru/2009/10/02/677083.html

Who shot Natalia Estemirova?

komitetmarkelov — Thu, 23 Jul 2009 00:01:05 +0000

Natalia Estemirova was abducted in Grozny and later found dead in Ingushetia Photograph: MEMORIAL / HO/EPA

It should have been a brief trip. Last Wednesday, Natalia Estemirova, known to her friends as Natasha, left her flat in the Chechen capital, Grozny, and set off towards the bus stop. Usually, it took her 15-20 minutes to get to work – a bumpy ride in a shared No 55 mini-van, down an avenue of green tower blocks, past giant posters of Chechnya‘s warlord president Ramzan Kadyrov, and several of Russian prime minister Vladimir Putin.

On this occasion, she didn’t make it. A hundred metres beyond the entrance of her 10th-floor flat – which overlooks a patch of grassy wasteland and a grove of shabby walnut trees – four gunmen were waiting. They grabbed Estemirova, bundled her into a white Russian-made Zhiguli car and drove off. A woman passer-by saw the abduction and heard her cry out.

It was 8.30am. Her kidnappers headed in the direction of Ingushetia, Chechnya’s neighbouring republic. Probably, they took the M-29 highway, though there is also a grassy back-route looping along a hillside. The road is a scenic one: it cuts though a dark tunnel of poplar trees; on the roadside women sell melons from the backs of trucks. The kidnappers breezed through several checkpoints.

Two hours later, Estemirova was dead. The men stopped their vehicle soon after crossing into Ingushetia. Up ahead, a group of Islamist militants had ambushed a government car, opening fire. Estemirova’s kidnappers may at this point have panicked. They marched her, hands tied, off the road. And then they shot her five times in the head and chest – leaving behind her money, passport and ID card.

This was no robbery. Instead, her friends believe it was something else: a vile, cowardly, meticulous, state-sponsored execution, apparently designed to send a chilling warning to the small, dwindling number of activists still working in Chechnya, Russia‘s rogue republic. Last week, Estemirova’s colleague Oleg Orlov certainly felt in no doubt as to who killed her.

Her death was both appalling and predictable. She was the latest human-rights campaigner of international renown to be gunned down in Putin’s Russia. In October 2006 an assassin shot dead the journalist Anna Politkovskaya, Estemirova’s friend and close collaborator. Politkovskaya was a frequent guest at her modest Grozny flat. Another visitor to her flat was Stanislav Markelov, a 34-year-old lawyer with an impish sense of fun, who worked with Estemirova representing Chechen victims. In February he was gunned down in central Moscow, a short stroll away from the Kremlin. Killed with him was Anastasia Baburova, a freelance journalist for Novaya Gazeta newspaper. And then, last week, it was Estemirova’s turn – the next obvious target.

Even now, her friends still find it hard to comprehend her murder. «She was an amazing and inspiring person with an obsessive and unstoppable desire for justice,» her colleague Tanya Lokshina, from Human Rights Watch in Moscow, says. «She was nice and funny, always smiling, always well dressed despite her small salary, and somewhat coquettish.»

Since 2000, Estemirova had been working in Grozny for the Russian human-rights organisation Memorial. According to Lokshina, she knew the risks she was running. «After Stas [Markelov] was murdered she flew to Moscow for the funeral. She and I sat up until late at night talking about the situation. We asked ourselves: ‘Who is going to be next?’ Natasha was next.»

Estemirova wouldn’t have been surprised by her own kidnapping and violent death, Lokshina says. A historian by training, her job as Memorial’s leading Grozny-based activist was to document and publicise abuses carried out by Chechen law enforcement and security agencies, under Kadyrov’s de facto control. By fixing, by recording, by naming, she sought to establish a higher truth in a region shattered by conflict and moral breakdown.

Every day a queue of women would turn up at her office, just off Grozny’s main Putin Avenue. (After Kadyrov renamed the street last year in creepy homage to Russia’s prime minister, Estemirova refused to even walk on it, her daughter Lana recalls.) There, they would tell their stories – of relatives shot by Kadyrov’s troops, missing sons who popped out and never came back, of houses torched by masked gunmen in uniforms. Estemirova would immediately fire off a letter to the local prosecutor.

At a time when the world stopped listening to Chechnya’s woes, Estemirova stayed on in Grozny. She continued to highlight extra-judicial killings, disappearances, torture and other crimes. She wrote reports for Memorial, and articles in Novaya Gazeta. She collaborated with Amnesty International and Human Rights Watch. She was an invaluable source of information for western journalists who – in the last few years – were visiting Chechnya with embarrassing infrequency.

Inevitably, this led to confrontation with Kadyrov, Chechnya’s thuggish tsar. A former rebel turned loyalist, Kadyrov has pioneered his own Kremlin-approved mini-Stalinist regime in the Muslim republic – the scene of two Moscow wars from 1994 to 1996 and 1999 to 2004. So numerous are his portraits, driving through Chechnya feels a bit like travelling through a giant version of Kadyrov’s family photo album.

Critics acknowledge that Kadyrov has presided over the republic’s spectacular reconstruction, with much of war-smashed Grozny rebuilt. At the same time, he has made Chechnya into a lawless personal fiefdom. His violent tactics – dressed up as anti-terrorist operations – are used not just against the unknown number of Islamist insurgents still holed up in Chechnya’s forests and mountains, but are also employed against the wider, terrified, innocent civilian population.

In the run-up to her murder, Estemirova received threats from senior aides of Kadyrov. In March 2008 Kadyrov summoned her to a meeting at which he expressed extreme dissatisfaction with her work and her opposition to his new edict forcing women to wear headscarves. According to Orlov, head of Memorial, Kadyrov told her: «Yes, my hands are up to the elbows in blood. And I am not ashamed of that. I will kill and kill bad people.» Estemirova was unimpressed and she ticked him off.

«I know that she had threats. She didn’t tell me about this but I knew it,» Estemirova’s 15-year-old daughter Lana says, speaking from her aunt’s home outside Grozny, where relatives gathered last week to mourn Estemirova’s murder. Next door, a group of women sit on the carpet, from time to time erupting into howling and sobbing; others serve up plates of lamb and watermelon.

The activist was buried last Thursday in the village cemetery. (Earlier, police broke up a funeral procession in the centre of Grozny by locals protesting at her murder. Some carried banners asking: «Who is next?») Her grave sits on a grassy hillside. It is a quiet spot. Her father is buried nearby; white butterflies flutter among the Islamic headstones; a light breeze blows.

Lana adds: «I never told her to leave her job. I knew it was important for all the people. She didn’t live for herself. She didn’t live for me. She lived for those who needed her help.» According to Lana, she never travelled with bodyguards and paid scant attention to her personal safety. «Her only concern was for me. If I missed her call or had my phone on vibrate she would say: ‘Are you crazy? It breaks my heart when you don’t pick up.’»

After her encounter with Kadyrov, and following consultations with Memorial, Estemirova left Chechnya for several months and went to live in her home city of Yekaterinburg. She later returned to Grozny. Last summer she and Lana travelled to Oxford – a period her friends say was the happiest of her life. In Oxford she managed to escape the horrors of Chechnya. She studied English, did yoga and went for long walks in the university parks. One friend described her as «glowing».

For Lana it was a rare moment in which she had her mother to herself: «I loved Tate Modern. She loved the National Gallery. She didn’t like my rock music. But we agreed on impressionism and classical music.»

She adds: «Even now I can’t believe this has happened to me. I didn’t look at her when she was dead. It was only when I saw her body [at the funeral] that I realised I would be alone, and that I would never see her again in this life.»

Friends tried to persuade Estemirova to extend her stay in the UK. She refused. She returned to Grozny in September 2008. «It was almost as if Natasha had a religious sort of a calling, even though she considered herself an atheist,» Lokshina says. «After all the horrors she had seen in two wars she just could not imagine that God existed, because if he did he would never have allowed anything so cruel, violent or nightmarish.»

Estemirova’s husband died during the first Chechen war – at around the time she decided to abandon her job as a history teacher and to embark on a career as an activist and journalist. She lived with Lana in a small Grozny flat filled with books, her international prizes, and a fluffy cat, Vanessa. There were also two budgerigars. «If not for her daughter she was almost like a classic nun,» Lokshina says.

In April the Kremlin cancelled its counter-terrorist regime in Chechnya. This was an important moment, marking a formal end to an on-off war against separatists and radicals of various Islamic tinges that had lasted for 15 years. In reality, however, the Kremlin is facing serious problems in nearby Ingushetia, the scene of daily attacks on government forces, and the epicentre of a pan-Islamist uprising spilling across the entire North Caucasus region.

The federal government in Moscow responded to this threat by giving Kadyrov enhanced powers over Chechnya and Ingushetia. According to Shakman Akbulatov, Estemirova’s co-worker in Memorial’s Grozny office, the cancellation saw a spike in human rights abuses over the last two-and-a-half months. Suddenly, Estemirova found herself deluged with new cases, as Kadyrov’s forces abducted civilians – in some cases murdered them – and subsequently branded them as militants.

One case she investigated was that of Madina Yunusova, a 20-year-old woman whose husband was killed on 2 July in a special operation in the village of Staraya Sunzha, not far from Grozny. Officials claimed, implausibly, she had fired a Kalashnikov and was involved in a plot to kill Kadyrov. Yunusova was injured in the shoot-out but survived. She then died in mysterious circumstances in hospital.

What followed was a classic example of collective punishment. On 4 July, at 3am, men in camouflage fatigues arrived at Yunusova’s parents’ home in the town of Argun. According to neighbours, they set light to it, locking the family in a shed. Yesterday the house was deserted. Burned clothes lay in the garden, next to a plot of yellow dahlias. The Yunusovs had fled. Their flip-flops sat in the front porch, underneath a vine trellis; peering through a broken window you could make out a blackened bedroom and charred mattress.

Estemirova’s colleagues are clear that her death was a punishment for her professional activities – and her desire to help people like the Yunusovs. «It was done to silence her,» Akbulatov says, speaking in Memorial’s office, a colour photo of Estemirova tacked to the wall. The office has now temporarily closed, while Memorial reviews its activities in Chechnya. «She was as brave a person as you can imagine. She knew it was very dangerous.» What is unclear is why Estemirova’s enemies chose last week to kill her.

Did her recent on-going investigations trigger alarm at the top of Chechnya’s government? Or is there a link with president Dmitry Medvedev’s statement on 14 July, the day before her murder, that federal forces should be involved in counter-terrorist operations in Chechnya and Ingushetia – an apparent rebuke to Kadyrov, whose own forces have masterminded operations? Could Russia’s sinister FSB spy agency be involved?

Kadyrov’s response was characteristically wheedling. Speaking hours afterwards, he denied involvement and described her murder as a «monstrous crime». Her death, he suggested, was an attempt to «discredit» Chechnya and Ingushetia and «trample its peoples in the mud». Human rights activists now fear that Kadyrov will shortly claim that the perpetrators of her murder have themselves been killed, precluding the need for further investigation.

In contrast to his predecessor, Vladimir Putin, who chose to ignore then downplay the death of Politkovskya, Medvedev reacted swiftly last week, amid international outrage. In a telegram to Memorial, he promised that Estemirova’s death would be investigated «in a most careful manner». Depressingly, however, Medvedev also ruled out Kadyrov’s guilt, describing this possibility as «primitive and unacceptable».

Human-rights campaigners are deeply sceptical that the investigation into her death will uncover the truth behind her killing. Nobody has been held to account in similar cases. The trial of four men accused of involvement in Politkovskya’s murder was «a farce», Estemirova said at the time. All were acquitted and investigators have failed to identify the mastermind behind her murder. Kadyrov denied involvement, saying, «I don’t kill women.»

As for Estemirova, «There are very solid grounds to believe there was governmental involvement,» Lokshina says. «Natasha publicised and documented human rights abuses perpetrated by Chechen law enforcement and security agencies. For them she was definitely an enemy. These are the ones who wanted her silenced. She really was the only Chechen activist to tackle these outrageous cases.»

Lana, meanwhile, now wants to leave the country. First Anna, then Stas and then her mother – within three years all of them have been murdered, seemingly by the Russian state, or by dark forces connected with it. «I’ll take my mother’s books, a few of her dresses, and give the rest to poor local people.» Next door, the howling begins again. «My tears are finished,» she says •

http://www.guardian.co.uk/world/2009/jul/23/chechnya-natalia-estemirova

Правовой нигилизм в России

komitetmarkelov — Wed, 22 Jul 2009 23:53:28 +0000

Комментарий профессора права Лондонского университета Билла Боуринга

Известно, что в Советском Союзе «телефонное право» было обычной практикой. Профессия судьи не была престижной, если только речь не шла о самых высоких должностях. Среди прокуроров преобладали мужчины, а судьями в основном были женщины. Все судьи без исключения состояли в Коммунистической партии; они были обязаны регулярно отчитываться в местных партийных органах. Как бы то ни было, судам отводилась, прежде всего, образовательная функция: они должны были учить граждан понимать важность общественного порядка и уважать социалистическую собственность. Простые случаи, например, преступления без политической подоплеки или дела, касающиеся наследства и опекунства, разбирались непосредственно и в обычном порядке. Процедурные формальности соблюдались в точности. Но когда речь заходила об интересах государства или партии, тогда судья либо и сам знал, что нужно делать, либо, в случае необходимости, ему звонили и говорили, что от него ожидается.

Многое свидетельствует в пользу того, что такая практика продолжает существовать и сегодня; особенно показательны материалы, собранные профессором Аленой Леденевой из University College London. По ее словам (2008 г.), «большинство экспертов сходятся в следующем: было бы нелепым полагать, будто каждое судебное дело в России решается в соответствии с указаниями сверху или на основании альтернативных вознаграждений, но очевидно, что для каждого конкретного случая при необходимости можно подобрать способ воздействия».

Но это не значит, что в России не бывало судебных реформ. Первый ординарный профессор права в России, С.Е. Десницкий, получил докторскую степень по гражданскому праву в 1767 г. в Университете Глазго, где в числе прочих преподавал Адам Смит. Он привез в Россию ценности шотландского просвещения, предлагал Екатерине Великой отменить крепостное право и перейти к конституционной монархии; умер своей смертью в 1789 г. – в год Французской революции и появления Декларации прав человека и гражданина.

В истории России настоящую юридическую реформу пытались провести дважды; в обоих случаях эта инициатива капитально проваливалась.

В недавнем прошлом было два случая, когда России казалось, что она непобедима, и оба раза она оказывалась в униженном положении. Последний раз это было тогда, когда Советский Союз, в сущности та же Россия, считал себя победителем во Второй мировой войне, движущей силой мощного всемирного движения и героем космических исследований. Всего через несколько десятилетий СССР потерпел поражение в Афганистане и уже не мог состязаться с США в разработке вооружений. Его экономика, как и сейчас, по большей части основывалась на экспорте нефти. СССР распался, а Россия уже сама собой вновь оказалась в состоянии «смутного времени» и стала международным инвалидом – положение, из которого ее пытается вывести Путин.

Подобным образом, Россия считала себя непобедимой после победы над Наполеоном в 1812 г. Чайковский, Толстой и многие другие были представителями классической культуры в мирового уровня державе. Поражение в Крымской войне оказалось неприятным пробуждением. Стало ясно, что прежнее положение дел уже не восстановится (отметим, что к моменту окончания Крымской войны 16-летний Чайковский еще не начал учиться в Музыкальных классах Русского музыкального общества, а 28-летний Толстой только начал писательскую карьеру («Детство», «Отрочество», «Севастопольские рассказы» и др. – «Полит.ру» )).

Великий реформатор царь Александр II хорошо это понимал. Он родился в 1818 г., несколькими годами позже победы над Наполеоном в Отечественной войне 1812 г., и был убит членом организации «Народная воля» в 1881 г. Он вступил на престол в 1855 г. и был вынужден участвовать в заключении унизительного для Российской империи мирного договора, согласно которому Россия по итогам Крымской войны лишалась своих преимуществ на Черном море.

Затем Александр обратился к внутриполитическим реформам. 3 марта (н. ст.) 1861 г. он подписал акт об освобождении крепостных крестьян. Следует отметить, что Россия опередила США: в Америке рабство просуществовало вплоть до принятия Тринадцатой поправки к конституции в 1865 г. В 1864 г. Александр провел серию радикальных судебно-правовых реформ. В их числе было следующее: унификация системы судебных учреждений по французскому образцу; уменьшение власти прокурора, который с того момента перестал быть «оком государевым», следящим за всеми сторонами жизни, а стал представлять в суде версию государственного обвинения; создание системы мировых судей, которые разбирали менее важные дела; наделение судебной власти независимостью; и наконец, введение суда присяжных (с 12 присяжными).

Серьезное испытание пришлось на 1878 г., когда Петербургский суд присяжных оправдал обвинявшуюся в покушении на убийство революционерку Веру Засулич, несмотря на то, что она при свидетелях стреляла в градоначальника Санкт-Петербурга Федора Трепова с намерением его убить. Судьей был великий российский правовед А.Ф. Кони (1844-1927 гг.), который, невзирая на давление со стороны государства, провел честный процесс. Он указал присяжным на то, что у Засулич нет юридических оправданий, но те всё равно ее оправдали. И этот вердикт был признан. Позднее она принимала участие в большевистской революции (это утверждение не соответствует действительности – Вера Засулич не приняла Октябрьской революции – «Полит.ру»). Кони сделал блестящую карьеру; после революции он продолжал писать и читать лекции. Присяжные не были наказаны.

Несмотря на реакцию, последовавшую за убийством Александра, эти реформы оставались в силе вплоть до прихода к власти большевиков в 1917 г. Некоторое время в 1890-е гг. адвокатской практикой занимался Ленин (безуспешно); его враг Александр Керенский, возглавлявший в 1917 г. Временное правительство, также был адвокатом в нескольких политических процессах по делам противников царя.

В декабре 1917 г. большевики отменили суд присяжных и мировых судей и восстановили дореволюционный статус прокуратуры с причитающейся ей властью. Формальная независимость от советского государства осталась только у адвокатуры, и, несмотря на постоянное государственное вмешательство, смелые юристы продолжали защищать «врагов народа» (автор допускает анахронизм: термин берется из эпохи сталинизма, а описываемое явление – к эпохе застоя – «Полит.ру»). Некоторые выдающиеся адвокаты – такие, как Карина Москаленко, Юрий Шмидт, Семен Ария – и сейчас отстаивают интересы врагов Кремля.

Распад Советского Союза в декабре 1991 г. открыл путь к новым судебно-правовым реформам. 22 ноября 1991 г. была принята Декларация прав и свобод человека и гражданина. Конституционный суд, созданный при агонизировавшем СССР, начал работу в январе 1992 г.; вслед за тем был принят закон о статусе судей и закон, позволяющий гражданам оспаривать действия и решения, нарушающие их права. 16 июля 1993 г. начался великий эксперимент по введению суда присяжных в девяти российских регионах. В 1996 г. Россия дала согласие на вмешательство в ее внутренние дела и вступила в Совет Европы, а в 1998 г. ратифицировала Европейскую конвенцию о защите прав человека и основных свобод.

Но полного восстановления – хотя бы на бумаге – реформ Александра II так и не произошло за весь унизительный для России период правления Ельцина. Этот период закончился с боем часов в первую полночь 2000 г., когда Владимир Путин был назначен исполняющим обязанности президента. Проект Путина имеет целью восстановить Россию в статусе великой державы. Сюда относятся, например, Вторая чеченская война и «Пятидневная война» с Грузией в августе 2008 г. Эту стратегию он продолжил «в тандеме» с Дмитрием Медведевым, которого назначил своим преемником после того, как он сам провел в должности президента два срока – максимально продолжительный период.

С 2000 по 2003 гг. президент Путин отчетливо давал понять, что он движется по стопам великого реформатора – царя Александра II – и в соответствии с его судебной реформой 1864 г. Путин тоже инициировал создание системы мировых судей; ввел по всей России (за исключением Чечни) суды присяжных; повысил судейский статус и значительно увеличил бюджетирование судебной системы; роль прокурора в уголовных и гражданских процессах также существенно сократилась. Он даже цитировал Кони.

Однако эта начальная фаза правовой реформы, начатой в 2000 г., которая включала в себя принятие нового Уголовно-процессуального кодекса для судов, внезапно оборвалась в конце 2003 г., когда был арестован Михаил Ходорковский, а его нефтяная компания «ЮКОС» была уничтожена. Путин начал говорить о «суверенной демократии»; так он называл в высшей степени авторитарный и непредсказуемый режим (автор ошибается приписывая инициативу употребления этого термина В.В. Путину, практически не упоминавшему его – «Полит.ру»).

Судебная система остается в том же состоянии, которое я описал в первых абзацах. Докладчик Парламентской ассамблеи Совета Европы, бывший министр юстиции Германии, отмечает в своем недавно опубликованном докладе: «… традиционное раболепие судей и прокуроров, унаследованное из прошлого, до сих пор не изжило себя до конца; наоборот: после ободряющего начала в 1990-х гг. судьи стали подвергаться всё возрастающему давлению, которое призвано гарантировать вынесение «правильного» приговора практически по каждому делу, которое передается в суд из прокурорского кабинета».

В мае 2008 г. новый президент Российской Федерации Дмитрий Медведев, в прошлом преподаватель права, признал, что российская система уголовного правосудия, в особенности прокуратура, всё еще несет в себе структурные изъяны, приводящие к обвинению и осуждению множества невинных людей. Он употребил красочное выражение «правовой нигилизм». Он обещал провести настоящую реформу.

Однако в марте 2009 г. именно это выражение вспомнилось докладчику, когда она посетила слушание второго процесса над Михаилом Ходорковским и его коллегой Платоном Лебедевым. Г-н Ходорковский был осужден на 9 лет лишения свободы; по апелляции в 2005 г. срок был сокращен до 8 лет; сейчас этот приговор передан на рассмотрение Европейскому суду по правам человека. Новое следствие против Ходорковского началось еще во время первого суда. Докладчик пыталась понять логику этих обвинений. «В честном процессе любое обвинение должно соответствовать минимальным стандартам логики, чтобы серьезная защита была в принципе возможна», – отметила она. Ее поразило, что «… новые обвинения очевидным образом накапливаются за счет придания разного юридического статуса одним и тем же фактам, а не за счет разного фактического состава обвинений». Она проанализировала новые заявления в суде и пришла к выводу, что «в сущности, ЮКОС, то есть его директоров, обвиняют в хищении его же собственной нефти, в отмывании денег путем продажи ее на мировых рынках и в использовании доходов с этих продаж в обычных корпоративных целях». В голове не укладывается.

Докладчик приводит большое количество случаев, когда адвокатов запугивали и угрожали им репрессиями. Еще больше беспокоит то, что суд присяжных оказался под угрозой. Следует отметить, что в обычных уголовных случаях число оправданных не превышает 1%, тогда как в суде присяжных оправдывают около 20% обвиняемых. В последнее время в законодательстве стали появляться инициативы исключить суд присяжных в случаях, связанных с терроризмом, государственной изменой, угрозами государственной безопасности, разглашением государственных тайн и «экстремизмом». В России сейчас очень многие виды деятельности трактуются как «экстремистские». В то же время, такие преступления, как убийства журналистки Анны Политковской в октябре 2006 г., адвоката Станислава Маркелова и журналистки Анастасии Бабуриной 19 января 2009 г. остаются безнаказанными, и нет никаких признаков того, что они будут быстро и эффективно расследованы.

Печальная правда состоит в том, что уголовный или гражданский процесс по делу, касающемуся интересов российского государства, едва ли будет честным судом. Это неоднократно признавали британские суды – последний раз в декабре 2008 г., когда они отказали России в выдаче российских граждан, осужденных в России за уголовные преступления. По мнению британских судей, требования о выдаче имеют политическую подоплеку, и велик риск, что этих людей в России не ожидает честное судебное разбирательство.

В России есть честные и независимые судьи. В декабре 1999 г. петербургский судья Сергей Голец невзирая на сильнейшее давление со стороны властей оправдал командира атомной подводной лодки Александра Никитина по обвинениям в шпионаже и государственной измене в связи с его экологической деятельностью. В моем собственном случае в 2006 г. по поводу вышедшего годом раньше судебного постановления о депортации судья в Химкинском суде отказалась принимать обвинения властей против меня за недостатком доказательств, – и с тех пор я не раз бывал в России.

Но система в целом всё еще нуждается в реформе. Как это ни прискорбно, она, пожалуй, даже регрессировала.

Дополнительная литература:

Sabine Leutheusser-Schnarrenberger PACE report of 23 June 2009 at Courts and Transition in Russia: The Challenge of Judicial Reform, by Todd S. Foglesong, Peter H. Solomon Jr.. 222 pgs, Westview Press, 2000,
Reforming Justice in Russia, 1864-1996. Power, Culture, and the Limits of Legal Order, Edited by Peter H. Solomon Jr, published by M.E. Sharpe, Armonk, N.Y., 1997,
Russia and its Death Penalty, by Roger Hood, open Democracy Russia, 1-10-2008,

Билл Боуринг – профессор права Лондонского университета и практикующий британский адвокат (в основном в Европейском суде по правам человека). Основатель и первый директор Human Rights & Social Justice Research Institute. Много публиковался на русском и английском языках; писал о проблемах, связанных с правовыми реформами, правами человека; занимался вопросами международного права.

http://www.polit.ru/institutes/2009/07/20/justice.html