Не читайте эту книгу (+eng)
Есть книги, которые являются элементом ритуала независимо от своего содержания. Раньше, как говорят при царе Горохе, во всех крестьянских избах обязательно держали Псалтырь, хотя читать большей частью не умели.
Теперь такой же ритуальный характер имеет ссылка на Конституцию. Но даже ритуал имеет обыкновение рушится, когда он начинает мешать реальной жизни. Вот и российскую Конституцию легко поменяли одним мановением волшебной палочки, вернее одним президентским выступлением. Почему-то все обратили внимание на то, зачем это было сделано, и меньше всего подумали о степени значимости того документа, что так легко изменить. А ведь ещё совсем недавно руководитель правящей партии в Гос. Думе Грызлов заявлял, что «Единая Россия» никогда не допустит никаких изменений в Конституции. Видно, пришло время рушить ритуальные формулы верности Основному Закону и кидать идола в грязь, как мешающего реальной жизни и правящему курсу.
После такого сеанса борьбы с идолопоклонничеством непременно появляется вопрос, а достойна ли наша Конституция ореола святости, столь упорно и насильственно к ней приклеиваемого? Задумавшись над этим, мне в первую очередь пришло в голову воспоминание из моей профессиональной практики.
Однажды вечером, когда я уже пришёл домой, произошло небывалое в моей юридической работе событие. Мне вдруг понадобилась российская Конституция. Последний раз сей документ, мне был нужен в студенческие времена, когда новоявленная декларация победившего Президента была предметом многочисленных шуток студентов-юристов. С тех пор, как и полагается любым практикующим юристам, мы обращались к ней только в целях ритуального вспоминания, сразу же переходя к иным менее декларативным и более жизненным нормативным актам. Но тут, вдруг…
Как назло Интернет дома не работал, а к утру требовалось написать фабулу для обращения в Конституционный Суд, и я судорожно стал рыть свою огромную юридическую библиотеку. Прокопав до её самых дальних окраин, я понял, что сего документа у меня за ненадобностью никогда и не было, т.е. вернее был, но только в период обучения в ВУЗе, как почти сатирическое юридическое пособие.
Пришлось сесть за телефон. Первый же вопрос в ответ на мою просьбу у таких же практикующих юристов был стандартный: «Да зачем она тебе?» Наконец, вняв моим мольбам, пятый или шестой коллега, являющийся специалистом по международному праву, в общем сборнике, обнаружил у себя текст той самой нашей Конституции. Кажется, ему даже пришлось разрезать страницы.
После этого меня и посетила мысль, а зачем эта книга нужна вообще? Т.е. не основной закон, как факт, чай мы не в Америке и его надобность никто не отрицает, а именно та самая тонкая книжечка, которая появилась на волне, скажу мягко, не совсем правомерных последствий сентябрьско-октябрьских событий 1993 года.
Кстати, существует множество политических, мемуарных и даже исторических исследований и оценок той трагедии, но вот правовых не существует вообще. Видимо выглядит всё, что тогда творилось уж очень неприглядно с юридической точки зрения. Одно радует, когда Верховный Совет пытался отрешить Президента от должности, он заявил, что делает это на основании 121 статьи. В порыве политических страстей, забыв упомянуть, на основании 121 статьи чего предпринято столь радикально действие. Все практикующие в России юристы в последнюю очередь берутся за Конституцию, а в первую естественно схватились за Уголовный кодекс. И…о ужас!…что же наделал Борис Николаевич? Кого же он так? 121 статья тогдашнего Уголовного кодекса наказывала за «мужеложство».
Но вернёмся от исторических деяний уже ныне покойного Президента к современной правовой реальности, тем более, что жить нам до сих пор приходится на основании правовых последствий тех самых времён, когда указ Президента был важнее любых законов, в том числе и Конституции.
Когда в одном из судов мой крайне законопослушный подзащитный попытался прямо в зале суда прочитать текст Конституции, он был прерван властным окриком прокурора: «Конституция – документ рамочный и потому прямому применению не подлежит».
Отойдя от баталий того суда, я и подумал, а может быть, государственный защитник законности, был прав? И действительно Конституция – документ для не очень прямого действия и не очень непосредственного, несмотря на то, что в ней самой записано? Факты всё же свидетельствуют в пользу прокурора, а не моего подзащитного в этом споре.
Итак, только факты. По своему принятию Конституция явилась документом «ад хок», т.е. документом, появившимся к определённому событию. В данном случае, как необходимость закрепления победы президентской вертикали и её окружения в сентябрьско-октябрьском путче 1993 года. И отмечания победы в этом путче. Последнее мероприятие вместе с написанием Конституции, кажется, происходило в одно и тоже время. Это обстоятельство можно проверить, если вдруг нас угораздит воспринимать Конституцию не как священное писание, а реально попытаться прочитать её текст.
Начнём с нелюбимого либеральными правоведами права на труд. Статья 37 сразу провозглашает «труд свободен». Что это такое, скорее должен объяснять врач-психиатр, а не юрист. Если дальше идти по тому же пути, то следующую статью надо было начинать «отдых тоже свободен», «а социальное обеспечение вообще свободно от всех от нас». Почему вдруг оказался труд свободен, а не работник и от чего он так свободен, остаётся неразрешимой загадкой, что собственно добавляет интереса при чтении сего опуса.
Мне возразят, что это подводка к закреплённому праву на труд. Позвольте, какое право, где вы его видели? Как же возразит мне внимательный читатель, часть 3 той же статьи: «Каждый имеет право на труд в условиях, отвечающих требованиям безопасности и гигиены». А теперь обратите внимание, где у нас стоит запятая. В нашей стране есть право на условия труда, а права на труд нам никто и не обещает.
Если имеется в виду гигиена и безопасность, т.е. охрана труда, то вообще-то об этом уже написано в ст. 7 Конституции и авторы занимаются сознательной тавтологией. Но чего не сделаешь, чтобы развесить лапши на уши восторженным поборникам демократии в 1993 году, чтобы они с чистой совестью могли заявлять, что у нас есть право на труд, как и любое другое право.
Впрочем, не будем подозревать авторов в обмане и злокозненности. Их посылы имеют совершенно искренний и чистосердечный характер. Вот, например, в ст. 74 они искренне пишут: «на территории Российской Федерации не допускается установление таможенных границ». Посыл авторов абсолютно понятен, чтобы например между Владимирской и Рязанской областями какой-нибудь доброхот ненароком не придумал новую таможню, что было очень актуально в начале 90-х годов. А теперь представьте себе границу РФ с любой другой страной, предположим с Финляндией. Где у нас находится таможенный пункт? А где ставят отметку об убытии или прибытии в нашу страну? Чисто случайно происходит ли это не на территории РФ? Формально, таможенная граница совпадает с государственной, да и то не всегда, например, с Беларусью она вскоре была отменена кроме транзита, что не мешало правоохранительным органам вменять статью «контрабанда» за пересечение отсутствующей таможни. Но таможенные сборы, пошлины, как и само нахождение таможенных пунктов, всегда взимается внутри территории страны. Что же нам теперь действие всех таможен признать незаконным, если мы согласимся признать Конституцию актом прямого действия?
Разделение властей в тексте Конституции – это вообще лебединая песня российской демократии. Вернее её конца, поскольку разделение властей в природе не существует и общую формулу этого т.н. разделения по Конституции можно сформулировать одной фразой: «Всю власть одному (Президенту), всё остальное существует формально». Я понимаю, что Конституцию, как и любой нормативный документ у нас привыкли делать под конкретных лиц. Правда, лица имеют обыкновение стареть, чахнуть, терять полномочия и умирать в конце концов, а с оставшимися документами приходится жить неистребляемому никакими реформами народу.
Вот сейчас этот народ может долго гадать, что такое федеральные округа и как они вписаны в систему региональных властей РФ. Главное при этом гадании не обращать внимания на Конституцию, потому что там никаких федеральных округов просто нет, и что это такое наш основной закон не знает. А теперь попробуйте на основании текстов Конституции оспорьте наличие федеральных округов в любом суде, я буду долго смеяться над вашей попыткой.
Если вы посчитает такое предложение провокацией и безумием, то я не совсем соглашусь с вами. Я же не предлагаю вам выяснить полномочия, состав и вписанность в российский властный механизм Администрации Президента Российской Федерации. Вся её роль в российской системе власти по нашей Конституции определяется одной строчкой, а именно пунктом «и» ст. 83, что Президент РФ «формирует Администрацию Президента Российской Федерации». Что она делает? Для чего она? И зачем вообще нужна эта «тайная канцелярия» вам не сможет толком ответить не один юрист государственник. Зато каждый чиновник из аппарата российской власти об этом органе сможет прочесть лекцию. Правда, места для Конституции в ней, разумеется, не найдётся.
Любопытно, что Совет Безопасности РФ удостоился по тексту Конституции точно такому же упоминанию. Но у него есть хотя бы отсылочная норма на то, что его статус определяется другим Федеральным Законом. Следовательно, для Совета Безопасности должен быть отдельный Федеральный Закон, а чем будет руководствоваться Администрация Президента не должен знать простой смертный законопослушный человек даже формально. Вот уже поистине «тайная канцелярия».
Я знаю, что мне ответят, типа: «закон суров, но это закон». Даже если этот закон глуп и не может быть применён. Но об отношении к сему законотворчеству можно судить по тому, как его уважают сами победители трагедии 1993 года. За месяц после принятия Конституции власть успела её нарушить аж дважды: при роспуске Ленсовета и при легитимизации пребывания российских войск в Абхазии. Я не касаюсь, правильности или неправильности данных действий, меня интересует степень уважения к документу, только что ими же самим принятому. Причём принятому без учёта разработок конституционной комиссии, которая до этого несколько лет пыталась придумать новую российскую Конституцию. Ах да, её возглавлял депутат Румянцев О.Г., который в дни противостояния занял не ту сторону. Конечно для конституционного процесса – это событие основное и, как говорится, обжалованию не подлежит.
В общем, вспомнил я в тот вечер времена весёлой студенческой юности. По месту и по времени они как раз попали на события, ознаменовавшие появление сего достославного документа, благо Московская Государственная Юридическая Академия находится в одном квартале от белого дома, как раз через зоопарк. В этом зоопарк, глядя через кружку пива на его обитателей, лучше всего было вспоминать создателей основополагающего российского законодательного акта и их незабвенный победоносный опус.
Ну а тем, кто всё-таки далёк от обитателей зоопарка, пусть даже географически, я могу посоветовать то, что написано в заголовке.
http://www.ruleoflaw.ru/content/view/947/31/
Don’t Read this Book
By Stanislav Markelov
There are books that are an element of ritual irrespective of their content. Earlier, as they say under the tsar Gorokh [in times immemorial--Trans.], every peasant always had a Psalter in his hut, although the greater part of them did not know how to read.
Today the same kind of ritual character is had by citing the Constitution. But even ritual has a tendency to break down when it starts to impede real life. And so they have easily changed the Russian Constitution with one wave of the magic wand, or more precisely one presidential speech. For some reason, everybody paid attention to why this was done, and least of all thought about the degree of significance of that document, which it is so easy to change. After all, it was not long ago at all that the head of the ruling party in the St. Duma, Gryzlov, had declared that «United Russia» will never allow for any changes in the Constitution. Apparently the time has come to break down the ritual formulas of fidelity to the Fundamental Law and to cast the idol into the dirt, as impeding real life and the ruling course.
After such a session of struggle with idolatry there inevitably arises the question, is our Constitution worthy of the halo of sanctity, so persistently and forcibly stuck onto it? Having given this some thought, the first thing that came into my head was a recollection from my professional practice.
One evening, when I had already come home, an event unprecedented in my legal work took place. All of a sudden, I had a need for the Russian Constitution. The last time I had needed this document was when I was in college, when the newly-appeared declaration of the victorious President was the subject of numerous jokes by the law students. Since then, as it should be for any practicing jurists, we turned to it only for purposes of ritual remembrance, immediately moving on to other less declarative and more real-life normative acts. But here, all of a sudden…
As ill luck would have it, the Internet wasn’t working at home, but by morning I had to write a story line for application to the Constitutional Court, so I began to burrow agitatedly in my huge law library. Having dug through to its furthest fringes, I understood that for lack of necessity I had never actually had this document, i.e. more precisely, I’d used to have it, but only during the period of study in college, as an almost satirical legal handbook.
I was forced to get on the telephone. The first question in response to my request from the same kind of practicing jurists was standard: «Whatever do you need it for?»
Finally, hearkening to my entreaties, the fifth or sixth colleague, being a specialist on international law, discovered that he had the text of that same Constitution of ours in a general anthology. I seem to recall that he even needed to cut the pages open.
It was after this that the thought came to me, why is this book needed at all? I.e. not the fundamental law, as a fact – I mean, we’re not in America and nobody is denying its necessity – but specifically that same thin little book, the one that had appeared on the wave, I’ll put it mildly, of the not entirely lawful consequences of the September-October events of the year 1993.
By the way, there exists a multitude of political, memoir, and even historical research and assessments of that tragedy… but legal ones don’t exist at all. Apparently everything that was going on back then looks way too unsightly from a legal point of view. The only bright spot is that when the Supreme Soviet attempted to remove the President from his post, it declared that it was doing this on the basis of Article 121. In the heat of political passion having forgotten to mention on the basis of Article 121 of what so radical an action was being undertaken. All jurists practicing in Russia turn to the Constitution last of all, and first of all naturally grabbed the Criminal Code. And… oh, horrors!… what hath Boris Nikolayevich done? Who was he accusing of this?
Article 121 of the Criminal Code at that time punished for «pederasty».
But let us return from the historical acts of the currently deceased President to modern-day legal reality, all the more so given that we’ve got to live to this day on the basis of the legal consequences of those same times when an ukase of the President was more important that any laws, including the Constitution.
When in one of the courts my extremely law-abiding defense client attempted right in the courtroom to read the text of the Constitution, he was interrupted by the commanding admonishment of the procurator: «The Constitution – is a framework document and therefore is not subject to direct application».
Receding from the raging battle of that trial, I thought to myself, could it be that the state defender of legality was right? And that, indeed, the Constitution – is a document of not very direct action and not very immediate, despite what is actually written in it? The facts sure seem to bear witness in favor of the procurator, and not my client in this dispute.
And so, just the facts. Upon its adoption, the Constitution was an «ad hoc» document, i.e. a document that had appeared for a certain event. In the given instance, as a need to secure the victory of the presidential vertical and its retinue in the September-October putsch of the year 1993. And to mark the victory in this putsch. The last event together with the writing of the Constitution, it seems, took place at one and the same time. This circumstance can be checked, if we should all of a sudden decide to look at the Constitution not as holy scripture, but to really try and read its text.
Let’s start with the right to labor, so not beloved of liberal legal scholars. Article 37 proclaims right away that «labor is free». What this is, is something that a psychiatrist-doctor more likely must explain, and not a jurist. If we go further along this same path, then the next article ought to have been begun «rest is also free», «while social security is completely free from each and every of us». Why is it that labor all of a sudden turned out to be free, but not the worker and from what is it so free, remains an unsolved riddle, which indeed adds interest in the reading of this opus.
People will object that this is a lead-in to the enshrined right to labor. Excuse me, what right, where did you see it? How can an attentive reader object, part 3 of that same article: «Everybody shall have the right to labor in conditions that meet the requirements of safety and hygiene». And now please note the absence of a comma [after the word "labor"] here. In our country there is a right to conditions of labor, but nobody’s promising us the right to labor.
If what is meant is hygiene and safety, i.e. labor protection, then about this is already written in Art. 7 of the Constitution and the authors are engaging in conscious tautology. What wouldn’t one do to dazzle and delude the rapt champions of democracy in the year 1993, so that they could declare with a clean conscience that we’ve got the right to labor, and indeed any other right.
By the way, we won’t suspect the authors of deception and evil intent. Their intentions have a completely genuine and sincere character. Here, for example, in Art. 74 they genuinely write: «the establishment of customs borders is not permitted on the territory of the Russian Federation». The intention of the authors is absolutely comprehensible, so that for example between Vladimir and Ryazan Oblasts some well-intentioned sort wouldn’t unintentionally put up a new customs post, something that was very relevant at the beginning of the 90s. And now imagine if you will the border of the RF with any other country, let us say with Finland. Where is our customs post found? And where do they place the notation about leaving or arriving in our country? By sheer chance, does this happen to take place not on the territory of the RF? Formally, the customs border coincides with the state [border], and even then not always, for example with Belarus it was soon removed except for transit, which did not impede the law-enforcement organs from imputing the article «contraband» for crossing the absent customs post. But customs fees, duties, just like the actual location of the customs posts, is always levied inside the territory of the country. So what, are we supposed to now recognize the functioning of all customs posts as unlawful, if we agree to recognize the Constitution as an act of direct action?
The separation of powers in the text of the Constitution – this is truly the swansong of Russian democracy. More precisely, its end, inasmuch as separation of powers doesn’t exist in nature and the general formula of this so-called separation pursuant to the Constitution can be formulated in one phrase: «All the power to one (the President), everything else exists formally». I understand that in our country, they’re used to making the Constitution – just like any other normative document – for concrete people. True, these people have a habit of getting old, declining, losing authority, and in the end dying, while the people, whom no reforms can destroy, are then forced to live with the documents that remain behind.
So, right now these people can spend a long time trying to figure out what federal districts are and how they fit into the system of regional powers of the RF. The main thing in all this guesswork is not to pay attention to the Constitution, because there simply aren’t any federal districts in there, and what this is our fundamental law knows not. And now try to challenge the existence of the federal districts in any court on the basis of the texts of the Constitution; I will have a long laugh at your attempt.
If you considers such a proposal a provocation and madness, then I won’t completely agree with you. After all, I’m not proposing that you clarify the authority and composition of the Administration of the President of the Russian Federation, and how it fits into the Russian mechanism of power. According to our Constitution, all its role in the Russian system of power is defined by a single line, specifically item «i» of Art. 83, that the President of the RF «shall form an Administration of the President of the Russian Federation». What does it do? What’s it for? And why is this «secret chancellery» [political security organ that existed in Russia 1718-1801--Trans.] needed at all? Not a single jurist specializing in matters of state could give you a straight answer. But then every bureaucrat from the Russian power apparat could read a lecture about this organ. True, a place for the Constitution, it goes without saying, will not be found in it.
It is curious that the Security Council of the RF has been honored with exactly the same kind of mention according to the text of the Constitution. But it at least has a reference rule saying that its status shall be determined by another Federal Law. Consequently, for the Security Council there has to be a separate Federal Law, but what the Administration of the President is to be guided by is something that a mere mortal law-abiding person isn’t supposed to know even formally. And here you have a truly “secret chancellery”.
I know what they’ll answer me, something like: «the law is harsh, but it’s the law». Even if this law is stupid and can not be applied. But one can judge about the attitude towards this lawmaking by how the victors of the tragedy of the year 1993 themselves respect it. A month after the adoption of the Constitution, the power managed to violated it – twice: when dissolving the Lensoviet and when legitimizing the existence of Russian troops in Abkhazia. I’m not touching upon, the correctness or incorrectness of the given actions, what interests me is the degree of respect for a document they themselves had just adopted. Moreover, adopted without taking into account the elaborations of the constitutional commission, which for several years prior to this had been attempting to come up with a new Russian Constitution. Oh yes, and it was headed by deputy O.G. Rumyantsev, who in the days of confrontation took the wrong side. Of course, for the constitutional process – this event is primary and, as they say, not subject to appeal.
In general, I recalled the times of happy collegiate youth that evening. In place and in time, they happened to coincide with those events that portended the appearance of this praiseworthy document, since the Moscow State Juridical Academy is found but one block away from the white house, right through the zoo. In this is the zoo, looking through a mug of beer at its inhabitants, was the best place to recall the creators of the foundational Russian legislative act and their unforgettable victorious opus.
Well, and to those who are nevertheless far from the inhabitants of the zoo, even if only geographically, I can recommend what’s written in the title.
http://www.robertamsterdam.com/2008/12/stanislav_markelov_dont_read_this_book.htm
Пока нет комментариев
Jump to comment form | comment rss [?] | trackback uri [?]